Реальная история одного хомяка или как Мишка стал Машкой

В детстве у меня, как и у многих детей, были самые разнообразные и порой неожиданные питомцы. Тогда, равно как и сейчас, я любила живность всю подряд, исключая разве что пауков и сороконожек, мух и прочую пакость. Лягушки, мыши, пиявки, слизни и ещё множество разных существ, которых недолюбливали, боялись и ненавидели мои ровесники, были у меня в настоящем почёте.

Дома в банках с водорослями по весне нередко сидели большие прудовики и водили своими забавными рожками. С ними вместе или отдельно иногда обитали пиявки. Последние, кстати, гораздо эмоциональнее своих рогатых собратьев по неволе, и переносят заточение не так спокойно, как улитки. Однажды жаркой летней ночью, когда с реки тянуло прохладой, и был слышен лягушачий хор, пиявки вылезли из литровой банки, которая стояла на подоконнике у открытого настежь окна, шлёпнулись на асфальт, и если остались живы, то отправились, вероятно, прямиком к речке, из которой были выловлены прошедшим вечером….

Но были у маленькой меня и более традиционные питомцы. Например, черепашка, морские свинки, белые крысы и хомяки. Конечно, не все они проживали одновременно в нашей квартире, хотя и не всегда они жили с нами по одному. Но остановиться я хочу всё же на хомяках. Вернее, на одном из них. Отчего-то именно этот симпатяга запомнился мне больше других, а было их немало.

Это был очень симпатичный чёрный хомяк неизвестной породы. Глазки-бусинки, беспокойный чёрно-розовый носик и такие же беспокойные усики-вибриссы. Он был необычайно хорош, а его бархатистая иссиня-чёрная шубка была всегда очень чистой, как и у любого, уважающего себя хомяка. Из-за такой его внешности мы и прозвали его Мишкой.

Вечерами я выгуливала Мишку в «зарослях» восхитительного белого и розового клевера. Хома был весьма доволен и бодро поедал головки белого клевера, который ему особенно нравился. Дни шли за днями. Мишка заметно раздобрел. «Хорошо кушает. И клевер сытный», – примерно так думала маленькая я, объясняя полноту своего питомца. Но всё было гораздо интереснее.

Однажды утором, когда я по привычке хотела «выудить» Мишку из его уютного гнёздышка, то была встречена неожиданной агрессией со стороны всегда беззлобного зверька. Он попытался меня «тяпнуть» или даже сделал это, точно не помню. Но почему?! Вытащив таки за шкирку воинственную животинку из гнезда, мы обнаружили там … пяток её слепых, голеньких и дрожащих без мамы от холода, отпрысков. Да…, потомство защищает любая мать. Вот так совершенно неожиданно Мишка оказался Машкой.

А у нас прибавилось забот. Мало того, что теперь стало больше уборки за уже целым хомячьим семейством, ещё нужно было решать, куда определить не по дням, а по часам подрастающих хомячат. Это было непросто. Мы тщетно искали желающих взять в хорошие руки хомяка. А малыши всё взрослели. Они уже покрылись такой же очаровательной шубкой, как и у их мамы, и были необыкновенно шустры.

Знакомых или друзей, которые хотели бы обзавестись мохнатеньким питомцем, у меня не было. И это не потому, что они не любили животных. Просто хомяки у меня жили и до Маши. Это была пара сирийских огненных хомячков. Они регулярно приносили потомство, которым я щедро одаривала всех желающих. И во всех окрестных дворах жили хомячки, появившиеся на свет в нашем доме.

Решение пришло с другой стороны. Вернее, я пришла к нему. Пришла в буквальном смысле. Неподалёку от дома, где я жила, был зоомагазин, в котором и согласились принять наше уже выросшее хомячье потомство. И даже заплатили за каждого хомячка какую-то, пусть и не большую сумму.

А Маша осталась жить у нас. И  вполне, как я думаю, счастливо прожила до конца своих хомячьих дней. Я помню до сих пор это милое создание и очень люблю белый и розовый клевер….